Советская пропаганда на протяжении десятилетий целенаправленно создавала удобную для Кремля интерпретацию событий Второй мировой войны. Героизированные рассказы, выдуманные подвиги и замалчивание военных преступлений формировали мифологизированный образ «великой победы», который для миллионов людей стал единственной возможной версией правды.
Об этом в беседе рассказал заведующий научно-исследовательским отделом Второй мировой войны Музея войны, кандидат исторических наук Александр Билоус.
Конструирование советских мифов о войне
«Существовало множество советских мифов о войне, легенд и даже полностью выдуманных событий. Их активно культивировали, внедряли в сознание каждого человека, представляя как неоспоримую истину. На определенном этапе границы между реальностью и мифом начали размываться. Неудобные вопросы систематически замалчивались. Ошибки и преступления советской стороны в военные годы словно не существовали вовсе», — отмечает историк.
В первые десятилетия независимости украинцы продолжали существовать в рамках советской исторической памяти. В частности, они продолжали верить в героическую оборону Брестской крепости 1941 года — мифологизированный образ стойкости.
Также сохранялась вера в подвиг панфиловцев — целиком выдуманную историю о 28 героях, которые якобы остановили немецкие танки под Москвой. При этом еще в 1948 году военная прокуратура СССР официально признала, что эту историю сочинил журналист. Аналогично обстояло дело с Александром Матросовым — солдатом, который предположительно закрыл собой амбразуру, и Валей Котиком — юным «пионером-героем».
«Разрушение этой исторической памяти о Второй мировой войне произошло не в 1991-м и даже не в 2014 году с началом российской агрессии против Украины. В большей степени этот процесс начался с полномасштабным вторжением. Отдельные элементы мы начинали подвергать сомнению и раньше, но главным образом потому, что нам их слишком навязчиво пытались внушить», — поясняет Билоус.
Заведующий научно-исследовательским отделом Второй мировой войны Музея войны, кандидат исторических наук Александр Билоус
Противоречия советской пропаганды
«В свое время в научных кругах ходил своеобразный анекдот. Молодой историк приезжает в отдаленное село в поисках ветеранов, свидетелей Второй мировой войны. Спрашивает у пожилой женщины: «Как вы жили во время войны?» Она отвечает: «Спасибо, сынок, хорошо жили. Партизан у нас не было» (имея в виду, что для мирного населения карательные акции нацистов в ответ на действия советских партизан зачастую были страшнее самой войны)», — рассказывает историк.
Билоус подчеркивает, что долгое время партизан представляли как народных мстителей, мифических героев, которые в одиночку сражались против всех оккупантов. Однако сейчас становится видна обратная сторона партизанской войны.
«Партизанский командир Сабуров в своих воспоминаниях описывал бой в городе Брагин. Он писал: вот мы зацепились за край этого города, уже горят три дома, наши уже бегут их спасать. Тогда это воспринималось как нечто естественное. В более зрелом возрасте я начал понимать: вероятно, сожгли не три дома, а треть города. Но зачем вы его сожгли?», — добавляет ученый.
Трагическим примером стала судьба украинского города Корюковка, где более 6,5 тысячи человек были убиты, поскольку за два дня до этого партизаны провели там «хозяйственную операцию».
«Они пришли, уничтожили оккупационный гарнизон, забрали на железной дороге оружие и продовольствие, а затем отступили. Уничтожение города стало ответом на эти действия. Сколько подобных карательных акций было проведено по всей Украине в ответ на партизанскую деятельность? Можем только предполагать», — подчеркивает Билоус.
По данным Института национальной памяти, за время немецко-советской войны в Украине было сожжено более 700 населенных пунктов.
«В советское время об этом не говорили, но задачей партизан было настроить местное население против оккупантов или оккупантов против местного населения. Когда оккупационная власть начинала тотальный террор, население должно было выбирать из двух зол меньшее. Людей подводили к мысли: «Да, в 30-е годы в ходе репрессий из села забрали двух мужчин. Но такого ужаса не было, пусть лучше «красные» вернутся»», — объясняет историк.
